Афоризм дня

Комик делает смешные вещи; хороший комик делает вещи смешными. Бестер Китон






  Новости и анонсы

21.01.2009

В декабрьском номере журнала «Читаем вместе» за 2008 г. опубликована статья Константина Душенко «Убить мандарина, убить старушку» из цикла «История знаменитых цитат».

Убить мандарина, убить старушку


«С одной стороны, глупая, бессмысленная, ничтожная, злая, больная старушонка, никому не нужная и, напротив, всем вредная, которая сама не знает, для чего живет, и которая завтра же сама собой умрет. (...) Убей ее и возьми ее деньги, с тем чтобы с их помощию посвятить потом себя на служение всему человечеству и общему делу: как ты думаешь, не загладится ли одно, крошечное преступленьице тысячами добрых дел? За одну жизнь — тысячи жизней, спасенных от гниения и разложения. Одна смерть и сто жизней взамен — да ведь тут арифметика!»


Так говорит студент молодому офицеру в «Преступлении и наказании» (1866); их разговор в каком-то «плохоньком трактиришке» случайно слышит Раскольников. Литературный источник этого разговора указан самим Достоевским в набросках к знаменитой пушкинской речи (1880): «У Бальзака в одном романе, один молодой человек, (...) обращается с вопросом к своему товарищу, студенту, и спрашивает его: послушай, представь себе, у тебя ни гроша, и вдруг, где-то там, в Китае, есть дряхлый больной мандарин, и тебе стоит только здесь, в Париже, не сходя с места, сказать про себя: умри, мандарин, и он умрет, но из-за смерти мандарина, тебе какой-нибудь волшебник принесет сейчас миллион и никто этого не узнает, и главное он ведь, где-то в Китае, он мандарин все равно, что на луне или на Сириусе — ну что, захотел бы ты сказать, умри, мандарин, чтоб сейчас же получить этот миллион?»


Процитируем Бальзака точнее: «Ты читал Руссо?» — «Да». — «Помнишь то место, где он спрашивает, как бы его читатель поступил, если бы мог, не выезжая из Парижа, одним усилием воли убить в Китае какого-нибудь старого мандарина и благодаря этому сделаться богатым?» — «И что же?» — «Пустяки! Я приканчиваю уже тридцать третьего мандарина» («Отец Горио» (1834), разговор Растиньяка со студентом-медиком Бьяншоном).


Однако прочитать что-либо подобное у Руссо Растиньяк не мог. На самом деле этот вопрос заимствован из книги Рене Шатобриана «Гений христианства» (1802): «Если б ты мог одним усилием воли убить человека в Китае и унаследовать его имущество в Европе, с абсолютной, сверхъестественной уверенностью, что никто никогда не узнает об этом, ты бы решился на это?»


Вместо шатобриановского «человека в Китае» Бальзак ввел «мандарина»; так возникло выражение «убить мандарина». В 1855 г. появилась одноактная комедия Анри Монье и Эдуара Мартена «Убил ли ты мандарина?» Здесь тот же вопрос выглядел несколько иначе: «Если бы можно было простым нажатием кнопки убить богатого человека, живущего в самой сердцевине Китая (...), и стать его наследником, кто из нас не нажал бы на кнопку и не убил бы этого мандарина?»


Переведя кнопку как «шишечку», эту фразу привел Лев Толстой в статье «О голоде» (1891), приписав ее уже не Руссо, а Вольтеру: «Вольтер говорит, что если бы можно было, пожав [так!] шишечку в Париже, этим нажатием убить мандарина в Китае, то редкий парижанин лишил бы себя этого удовольствия».


Хотя о дистанционном убийстве мандарина первым написал Шатобриан, у него был великий предшественник, живший на двадцать три столетия раньше. Во 2-й книге платоновского «Государства» софист Главкон, обсуждая с Сократом проблему добра и зла, предлагает провести мысленный эксперимент: «Мысленно сделаем вот что: дадим полную волю любому человеку, как справедливому, так и несправедливому, творить все что ему угодно, и затем понаблюдаем, куда его поведут его влечения». И далее рассказывает легенду о лидийском пастухе Гиге. Гиг случайно нашел золотой перстень, благодаря которому можно было сделаться невидимым. «Поняв это, он сразу повел дело так, чтобы попасть в число вестников, окружавших царя. А получив к царю доступ, Гиг совратил его жену, вместе с ней напал на него, убил и захватил власть». Отсюда Главкон делает вывод: «Если бы было два таких перстня — один на руке у человека справедливого, а другой у несправедливого, тогда, надо полагать, ни один из них не оказался бы настолько твердым, чтобы остаться в пределах справедливости и решительно воздержаться от присвоения чужого имущества и не притрагиваться к нему, хотя каждый имел бы возможность без всякой опаски брать что угодно на рыночной площади, проникать в дома и сближаться с кем вздумается, убивать, освобождать из заключения кого захочет — вообще действовать среди людей так, словно он равен богу».


«Государство» Платона входило в разряд обязательного чтения образованного европейца, так что Шатобриан должен был знать легенду о Гиге. Думаю, знал ее и Уэллс: каждый, читавший «Человека-невидимку», заметит необычайное сходство сюжета этого романа и легенды о лидийском пастухе.


Вот только у Достоевского проблема поставлена шире, чем у его знаменитых предшественников. У тех, от Платона до Бальзака, речь шла о преступлении ради личного блага; у Достоевского речь идет о благе всеобщем. И оказывается, что даже всеобщее благо не оправдывает самого «крошечного преступленьица».


Константин Душенко.


«Читаем вместе», 2008, № 12 (декабрь).

Все записи



Copyright © Душенко, Издательство "ЭКСМО"


НОВОСТИ И АНОНСЫ


05.07.2018 В № 3 (март), журнала «Читаем вместе» за 2018 г. опубликована статья Константина Душенко «Братья по разуму»

04.06.2018 В № 12 (декабрь) журнала «Читаем вместе» за 2017 г. опубликована статья Константина Душенко «Скелет в шкафу».

Архив новостей

НОВАЯ ВИКТОРИНА!

 

ГДЕ КУПИТЬ
ПОДПИСКА

 





Книги Константина Душенко


Обратная связь

Rambler's Top100