Афоризм дня

В детстве я вырезал из бумаги кукол и профили Дины Дурбин. Вуди Аллен, американский киноактер и кинорежиссер






  Новости и анонсы

02.06.2018

В № 6 (июнь) журнала «Читаем вместе» за 2017 г. опубликована статья Константина Душенко «Человек рожден для счастья, как птица для полета».

Человек рожден для счастья, как птица для полета

В советское время в темах школьных сочинений соседствовали: «Человек рожден для счастья, как птица для полета» и горьковское «Человек — это звучит гордо». Имя автора первой сентенции нередко указывалось: В. Г. Короленко. Однако где именно и, главное, в каком контексте она появилась, было неведомо даже большинству учителей, не говоря уж о школьниках.

Сентенция взята из рассказа «Парадокс» (1894). Место действия рассказа — уездный город на Украине, среди жителей которого немало поляков. Детство самого Короленко прошло в Житомире Волынской губернии; его отец был русским, а мать полькой, и в детстве польский язык был для него родным.

Главный персонаж «Парадокса» — «феномен, или, другими словами, чудо натуры, шляхтич из Заславского повета, Ян Криштоф Залуский». «Феномен» безрук от рождения и зарабатывает на жизнь, демонстрируя свои поразительные способности перед случайной публикой. К своей разноязычной аудитории он обращается по-русски:

«— А теперь, — сказал он, насмешливо поворачивая голову, — кому угодно получить афоризм!?.. Поучительный афоризм (...)».

После чего что-то пишет ногой на листке бумаги. Написанное читает вслух отец мальчика, от лица которого ведется рассказ:

— Человек рожден для счастья, как птица для полета.

Отец рассказчика со смехом замечает:

«— ...Только, кажется, это скорее парадокс, чем поучительный афоризм, который вы нам обещали.

— Счастливая мысль, — насмешливо подхватил феномен. — Это афоризм, но и парадокс вместе. Афоризм сам по себе, парадокс в устах феномена... Ха-ха! Это правда... Феномен тоже человек, и он менее всего создан для полета...

Он остановился, в глазах его мелькнуло что-то странное, — они как будто затуманились...

— И для счастья тоже... — прибавил он тише, как будто про себя».

«Парадокс» — едва ли не самое сумрачное произведение Короленко. За год до публикации рассказа умерла в младенчестве его дочь Леля. В сентябре 1894 года Короленко прокомментировал «поучительный афоризм» в письме к сестре своей жены, П. С. Ивановской:

«...Смерть моей Лели так меня пришибла, что я никогда, в самые тяжелые минуты моей жизни, не чувствовал себя до такой степени изломанным, разбитым и ничтожным. (...) И потому эта, сама по себе простая и не пессимистическая мысль оказалась как-то непроизвольно с такими пессимистическими придатками, что в общем выводе рождает недоумение и вопрос».

Разумеется, в качестве темы для школьных сочинений сентенция «феномена» никаких недоумений и вопросов не вызывала. Трагическая по замыслу фраза стала лозунгом дежурного советского оптимизма.

Заметим еще, что по-настоящему оценить «поучительный афоризм» могла лишь польская аудитория «феномена», знакомая с изречением «Człowiek urodzony jest do pracy, jak ptak do latania» — «Человек рожден для труда, как птица для полета». Оно восходит к польскому переводу Библии.

В латинском тексте Библии сказано: «...Homo ad laborem nascitur et avis ad volatum», что можно перевести двояко: «Человек рождается для страдания, а птица для полета», или же: «Человек рождается для (тяжкого) труда, а птица для полета». Однако к Книге Иова речь идет как раз о страдании; не случайно этому стиху предшествует стих: «Так, не из праха выходит горе, и не из земли вырастает беда».

В синодальном переводе нет ни «птицы», ни «полета». Там сказано: «...Человек рождается на страдание, как искры, чтобы устремляться вверх». Гораздо ближе к латинскому тексту церковно-славянский перевод: «...Человек раждается на труд, птенцы же суповы [т.е. коршуна] высоко парят». «Искры» и «птицы» — различные толкования многозначного древнееврейского оригинала.

Как известно, Иов — едва ли не самый трагический персонаж Ветхого Завета; он наказан Богом жестоко и по видимости беспричинно. То же самое можно сказать о «феномене» из рассказа Короленко. В его сентенции, «переворачивающей» стих из книги Иова, проглядывает трагическая ирония.

Различные смыслы этой сентенции удивительным образом обозначены в рассказе Виктории Токаревой «Самый счастливый день» (1980), хотя едва ли Токарева думала о связи сентенции с Книгой Иова:

«А иногда мне становится все неинтересно, и я спрашиваю у мамы:

— А зачем люди живут?

Она говорит:

— Для страданий. Страдания — это норма.

А папа говорит:

— Это норма для дураков. Человек создан для счастья.

Мама говорит:

— Ты забыл добавить — как птица для полета. И еще можешь сказать — жалость унижает человека».

Напомню, что «Жалость унижает человека» — еще одна тема советских школьных сочинений, взятая из Горького.

Константин Душенко

Журн. «Читаем вместе», 2017, № 6 (июнь)

Все записи



Copyright © Душенко, Издательство "ЭКСМО"


НОВОСТИ И АНОНСЫ


05.07.2018 В № 3 (март), журнала «Читаем вместе» за 2018 г. опубликована статья Константина Душенко «Братья по разуму»

04.06.2018 В № 12 (декабрь) журнала «Читаем вместе» за 2017 г. опубликована статья Константина Душенко «Скелет в шкафу».

Архив новостей

НОВАЯ ВИКТОРИНА!

 

ГДЕ КУПИТЬ
ПОДПИСКА

 





Книги Константина Душенко


Обратная связь

Rambler's Top100