Афоризм дня

Идеальный читатель страдает идеальной бессонницей. Джеймс Джойс






  Все позволено

Все позволено

Если попросить назвать самую известную цитату из Достоевского, то первой, вероятно, будет «Красота спасет мир» (хотя мало кто может ясно сказать, что это, собственно, означает), а второй — «ЕСЛИ БОГА НЕТ, ТО ВСЕ ПОЗВОЛЕНО».

Правда, у Достоевского именно такого изречения нет. Это «сводная» цитата, возникшая из двух фрагментов романа «Братья Карамазовы» (1879—1880). Первый — мысль Ивана Карамазова в пересказе одного из персонажей романа, Ракитина: «Нет бессмертия души, так нет и добродетели, значит, все позволено». Второй — слова Дмитрия Карамазова: «Только как же, спрашиваю, после того человек-то? Без Бога-то и без будущей жизни? Ведь это стало быть теперь все позволено, все можно делать?» «У Ивана Бога нет. (...) Я ему говорю: стало быть, все позволено, коли так?»

Мысль эта проведена через весь огромный роман с высокой степенью художественной убедительности, а потому обычно связывается с именем Достоевского. Однако сама по себе она Достоевскому не принадлежит и, можно сказать, стара почти так же, как христианство.

Почти то же самое — и почти теми же словами — говорил уже латинский богослов III—IV вв. Лактанций: «Как скоро люди уверятся, что Бог мало о них печется и что по смерти они обратятся в ничто, то они предаются совершенно необузданности своих страстей, (...) думая, что им все позволено». Трактат Лактанция «Божественные установления», в котором содержатся эти слова, вышел в русском переводе в 1848 г. Насколько этот перевод был известен, остается вопросом. Но изданные в 1670 г. «Мысли» Блеза Паскаля были известны очень хорошо, а там утверждалось: «Человеческая нравственность целиком зависит от решения вопроса, бессмертна душа или нет».

Почти одновременно с «Братьями Карамазовыми» вышла знаменитая книга Ницше «Так говорил Заратустра» (1883) с ее «переоценкой всех ценностей». Здесь тень Заратустры восклицает: «“Нет истины, все позволено” — так убеждала я себя. (...) Ах, куда девалось все доброе, и весь стыд, и вся вера в добрых! Ах, куда девалась та изолгавшаяся невинность, которой некогда обладала я, невинность добрых и их благородной лжи!»

В следующей книге Ницше («К генеалогии морали», 1884) изречение «Ничего истинного, все позволено» приведено как тайный девиз средневекового мусульманского ордена ассасинов, практиковавшего, среди прочего, индивидуальный террор как средство политической и религиозной борьбы.

В XX веке формула «Все позволено» шагнула из философии и литературы в политику. 8 августа 1918 г. в Киеве вышел первый номер газеты «Красный Меч» — орган Политотдела Всеукраинской Чрезвычайной Комиссии. «У нас, — заявляли чекисты, — новая мораль, наша гуманность абсолютна, ибо в основе ее славные идеалы разрушения всякого насилия и гнета. Нам все позволено, ибо мы первые в мире подняли меч не ради закрепощения и подавления, но во имя всеобщей свободы и освобождения от рабства».

Вернемся, однако, к Достоевскому. Легко заметить, что для него, так же как для Лактанция и Паскаля, формула «Все позволено» связана не просто с неверием в Бога, но прежде всего с неверием в бессмертие души. Современник Паскаля, великий еретик Бенедикт Спиноза решительно отрицал эту связь: «Мы с полным правом можем считать большой нелепостью то, что говорят многие богословы, которых считают великими, а именно: если бы из любви к Богу не вытекала вечная жизнь, то каждый стал бы искать своего собственного счастья — как будто можно найти нечто лучше Бога. Это такая же нелепость, как если бы рыба сказала (хотя для нее вне воды нет жизни): если за этой жизнью в воде для меня не последует вечной жизни, то я желаю выйти из воды на землю». Эти слова взяты из «Краткого трактата о Боге, человеке и его счастье», написанного в 1660 г. и опубликованного полностью лишь два века спустя.

Не позднее 1940-х гг. появилось изречение «ЕСЛИ БОГ ЕСТЬ, ВСЕ ПОЗВОЛЕНО», «опрокидывающее» формулу Ивана Карамазова. А в 1974 г. вышел в свет роман итальянского писателя Леонардо Шаша «Любой ценой», один из героев которого замечает: «Говорят: “Бог не существует, следовательно, все дозволено”. Никто никогда не пытался совершить маленькую, простую, банальную операцию: видоизменить эти великие слова: “Бог существует, следовательно, все дозволено”. Никто, повторяю, кроме самого Христа. И вот что такое христианство в глубокой своей сущности: все дозволено. Преступление, боль, смерть, — вы думаете, они были бы возможны, если бы не было Бога?».

Остается процитировать апостола Павла:

«Все мне позволительно, но не все полезно; все мне позволительно, но ничто не должно обладать мною» (1-е послание коринфянам, 6:12).

Константин Душенко.

«Читаем вместе», 2010, № 3 (март).

Все записи



Copyright © Душенко, Издательство "ЭКСМО"


НОВОСТИ И АНОНСЫ


28.02.2017 В № 1 (январь) журнала «Читаем вместе» за 2017 г. опубликована статья Константина Душенко «Смерть и налоги».

15.02.2017 В № 10 (ноябрь) журнала «Читаем вместе» за 2016 г. опубликована статья Константина Душенко «Шампанское марки «Ich sterbe».

Архив новостей

НОВАЯ ВИКТОРИНА!

 

ГДЕ КУПИТЬ
ПОДПИСКА

 





Книги Константина Душенко


Обратная связь

Rambler's Top100